- Не пойду я загорать, я спать хочу.
- Спи.
Женька ушёл, оставив меня одну. Уже три дня мы с братом и друзьями плыли на яхте по Байкалу.
Чудный отпуск, только трахаться не с кем. Друзья у него, какие то заморыши.

Ух, чё вытворяют! Трое военных поймали монашку. Обожаю хентай. Во – первых я очень люблю мультики (как – никак, мне 12 лет), а во – вторых, я очень люблю секс. Меня не цепляет обычная порнуха. Люди приходят на работу и работают. Без чувств, без эмоций... все эти охи-ахи – липа. М-м-м, чё творят! Я повесила на ручку двери бумажку «не беспокоить» раскинулась в плюшевом кресле своей уютной каюты и приступила к ласканию себя любимой.

Да, я монашка, изголодавшаяся по крепкой мужской плоти, ещё чуть-чуть, и я больше не смогу удерживать маску равнодушия и отвращения. Мои соски торчат и сейчас порвут рясу. По ногам течет смазка. Я хочу их, всех троих. Одновременно. Пальцы ощущают горячую, влажную нежную писечку. Клитор поёт от удовольствия. Влагалище плачет...

Вдруг становится как-то неуютно, как будто кто-то смотрит. И действительно... поворачиваюсь на ощущение и замираю, увидев вдруг братка в камуфляже, самого недружелюбного вида, с автоматом, направленным на меня, в чёрной маске из бабушкиного чулка.

Видимо он в шоке, ещё немного и он прожжёт во мне дыру. Я спокойна. Я не сделала ничего такого, за что можно было бы меня убить. Смотрю на экран, не обращая внимания на незваного гостя, пытаюсь продолжить начатое дело. На меня направлен не только автомат, теперь меня хочет убить его оттопыренный член. Штаны напряглись до упора, слышно, как трещат швы. Меня заводит его взгляд и торчащий пенис, и вообще, я хочу, чтобы он ко мне присоединился.

Судорожным движением сдёргивает свой глупый дырявый чулок, под которым оказывается вполне себе пристойное зрелище: сломанный горбатый нос, глубокие серые глаза, один из которых едва не сгорел и теперь не полностью открыт, тонковатые мужские губы, высокие, два дня не бритые скулы, есть в нём что-то восточное. Лет ему на вскидку около тридцати пяти. Он отбросил автомат и упал передо мной на колени. Уставился в мою промежность и жадно смотрит. Что ж, смотри дорогой.

Его хватило меньше, чем на минуту. Не выдержав, отводит мою руку и прикладывается ко мне, как лев к ручью в засуху. Язык в меру нежный, в меру шершавый, как раз то, что нужно, чтобы улететь. Жадно пьёт мой сок, ноздри всасывают мой запах. Он дразнит меня, держит на волне предвкушения сладкой судороги, знает об этом. Одно неверное движение языка, и я кончу, он владеет ситуацией. Я больше не могу терпеть этой сладкой пытки, пытаюсь отстранить его, встать и наброситься на него. Фигушки. Он мужчина, самец, он намного сильней меня и ему нравится доминировать. Клитор набух и тянет меня к земле. В матке спиралью кружится по солнцу кровавая змейка энергии. Во влагалище пожар. Соски сейчас взорвутся, и чтобы этого не случилось, начинаю трогать их влажными пальчиками, предварительно окунув в смазку, убирая напряжение. Каждое прикосновение к моей набухшей груди, эхом несётся вниз и закручивает змейку в пружину. Разум покинул меня, превратив в алчную, течную мартовскую кошку, голосовой аппарат уже давно живёт своей жизнью и издаёт неконтролируемые стоны удовольствия, в глазах туман, рот жаждет плоти. Беру его руку и начинаю играть с его пальцем губами. Едва касаясь, обняв губами, слегка облизываю, немножко всасываю, кажется моё желание максимально, но это не так. С каждым прикосновением губами к его пальцу, завожусь ещё сильней. Палач. И наверно мазохист. Ведь он тоже на пределе, разве нет? Делаю ещё одну попытку, перехватить инициативу. Хищник. Взгляд, как у Ленина, выглядывающего из-под бруствера.

Он взял меня за руку, потянул, развернул к себе задом, нагнул, и начал играть со мной пальцами одной руки, другой извлекая истомившийся пенис из тряпичных пут. Я максимально выгнулась, откровенно демонстрируя разбухшую, скользкую манду, всем естеством подставляясь под его ласки. Лепестки малых губ почувствовали прикосновение и скольжение круглой, твёрдой головки. Он водил им по поверхности, не спеша занырнуть внутрь. Ну точно, садист! Он нашёл моё ушко, и нашёптывал пошлые гадости.

- Грязная, очень грязная девочка! Какая ты сочненькая. Жопка, как орешек. Туда я тоже вставлю, хочешь ты этого или нет.

Все свои мерзкие, возбуждающие до пелены перед глазами словечки, он наглядно демонстрировал. Сжал волосатой лапищей мои булочки, раздвинул, до треска кожи и сильно нажал хуем на анус. Сок брызнул ручьём.

- Довела большого дядю до греха! Тебе должно быть стыдно.

Он с размаху шлёпнул по заднице. Получилось звонко и до безумия приятно.

- Мало тебя пиздили!

Ещё. Ещё. Ещё.

- Я научу тебя старших уважать!

Он шлёпал меня. Сильно. Остервенело. А я отклячила жопу, выгибаясь, подставляя под летающую ладонь разгорячённую письку, ловя удары, как ракетка для пинг-понга.

- Сейчас я выебу тебя так, что ты до конца жизни забудешь о сексе. В монастырь уйдёшь, проститутка малолетняя! Я буду долбить тебя, пока сознание не потеряешь!

В этот момент, я кончила, получив очередной шлепок. Я заскулила, как собака, сотрясаемая сладчайшими спазмами, выбрызгивая сок тоненькими, пучкообразными струйками прямо на его подлетающую лапу.

Он зарычал, увидев зрелище, и вогнал с разбегу елдак в самое клокочущее оргазмом пекло. Он ревел, как медведь, натягивая меня, сжав до синяков ягодицы, с паузами замирая у самой матки, вталкивая, вкачивая туда густые куски жгучей спермы, стимулируя клитор огромными, свинячими яйцами. Я обкончалась. Член был не длинный, сантиметров двенадцать. Ровно такой, чтобы влез целиком, и очень толстый. Он бил сверху, по самой точке G. Клитор наслаждался его бубенцами, влагалище было растянуто на максимум, ни одна клеточка не осталась не затронутой, а матка упивалась горячим чувством пульсирующего давления от фантанирующего семени. Я кончала ВСЯ, целиком, испытывая наиостейший, долгий, бесконечно – долгий оргазм. Мои сокращающиеся хаотично мышцы, как пальцы флейтистки, сжимали его дубинку в произвольном порядке, всасывая его ещё глубже.

Наконец, он остановился, но вынимать не спешил. Он проделал хитрый манёвр, приподняв и развернув меня на хую, к себе лицом, потом, одним рывком, не вынимая, переложил на кожаный диван, укладываясь всей великой тушей сверху. Он был довольно высок, метр восемьдесят в нём точно было, а весила эта махина килограмм сто двадцать. Мышцы, поросшие жирком. Каюта была маленькая, и аккурат напротив его жопы, на косметическом столике, стояло трюмо. Какой чудесный обзор! Два мужественных холмика, поросшие не очень густой, тёмной шерстью, учащающую свой рост, в области ануса и два больших, мохнатых яйца под ним. Великолепное зрелище! Я снова начала возбуждаться, и требовала от него того же. Включила пиздёнку в режим вакуума, начала сокращать мышцы по спирали, вовнутрь. Мы сильно не подходили друг другу по росту, его лица не было видно. Прямо надомной была его могучая грудь, обтянутая майкой, цвета хаки. Я запустила под ткань свои озорные, шаловливые ручки, продолжая теребить его член своей алчной писечкой. Пальцы – проказники отыскали его соски и касались их так, как мне бы хотелось почувствовать на себе. Сначала нежно, игриво, потом довольно уверенно, потом я поднырула под майку, как грудной младенец отыскала сосок, и начала дразнить его языком. Второй стимулировала пальцем. Он уже достаточно отвердел, мне было всё вкусней и вкусней сжимать его своим нижним ротиком, но он почему-то не спешил начать движение.

- И про второй не забудь, пиздища малолетняя! Тебя надо посадить в тюрьму, за совращение взрослого дяди. Работай, работай мандой, коза! Мне таких, как ты ещё не попадалось, хочу наесться впрок. Нимфетка ебаная! Не соси, а кусай сосок. Вот так, сильней. Не бойся! Да, да, вот так козочка!

Он всё рос во мне, разбухал, как докторская колбаса. Я выдаивала его. Его слова вожбужали до безумия. Кожаный диван обнял меня сзади, я буквально утонула в нём, и постепенно, во мне нарастало ощущение того, что это второй мужчина, пристроился сзади. Ещё чуть чуть, и он засадит мне в тугую, плохо разработанную, давно не пользованную заднюю дырку. Сок не мог вытечь, выход был надёжно перекрыт. Во мне скопилось огромное количество влаги, вперемешку с его спермой. Ещё немножко, и я лопну. Охуительное ощущение! Рот грыз поочерёдно его соски, я рука полезла к нашей сцепке. Он был почти весь во мне, но сантиметрик, всё же остался. Его-то я и сжала в кольцо пальцами. Он захрипел, и чуть-чуть вышел, подарив мне ещё дюймик. Влагалище плотно вцепилось в головку, категорически не желая расставаться со СВОИМ.

- Да, сучка, подрочи!

И я конечно подрочила, хищно хавая тугую головку влагалищем. С минуту он стонал и приговаривал:

Да, вот так, кошечка, работай, работай, покрути попочкой. Сильней сжимай. Про соски не забывай курва.

Потом, он резко вышел, сел, вытянув ноги, дёрнул меня за руку, подтягивая к себе. Бесцеремонно взял мою голову и направил на член.

- А теперь соси! Посмотрим, что за рот у тебя. Если он также хорош, как и твоя пиздёночка, обещаю, что ты будешь кончать до утра.

Я никак не могла понять, чего же ему хочется: Невинности маленькой девочки или моего опыта, перенятого у замечательных любовников? Мне хотелось отсосать так, чтобы его хуй, пройдя через все кишки, вылез из жопы. Я очень, очень люблю сосать. Начала медленно, смакуя каждый сантиметрик, не трогая руками, заставляя его эрекцию дёргаться от напряжения. Он терпел, в волосы не вцеплялся, что странно, и смотрел на мою работу не отрываясь. Из меня просто вываливалась влага - сперма, смазка. Этот замечательный, взбитый воедино коктейль лился на диван, колени скользили. Насладившись прелюдией, я попросила его лечь, он безропотно, даже поспешно подчинился, доверив свой орган мне в пользование. И я отсосала. Я ОТСОСАЛА, создав вакуум во рту, запустив его в пищевод. За счёт его небольшого размера, я даже добралась до яичек. Заглотить из вместе с хуем было очень сложно, но мне удалось (я правда сделала ему больно, пропихивая их через зубы). Видимо, изначально, кончать он не собирался, хотел отделать меня этой палкой, но вышло не так, как он хотел. Разместив аппарат его размножения во рту, я начала глотать и вылизывать языком яйца. Комментировать он уже ничего не мог, он хрипел и булькал, приподнявшись над диваном, выгнувшись к моему пламенному ротику. Междометьями было слышно «сучка». Через полминуты он захрипел, вцепился всё-таки мне в волосы, сжал до боли…

- На! На! НА!

Сперма текла по пищеводу, а я задыхалась. Я и так еле дышала, а он, своими культяпками пережал последний доступ воздуха, изменим угол проникновения, скотина. Я сбросила его руки своими, кажется, он понял. Дёрнулся последний раз. Я аккуратно, как острую шпагу, вытащила его из горла.

- Ты меня чуть не угробил, ублюдок! Тебе, что, первый раз глубокий минет делают?! Разве не знаешь, что руками трогать нельзя, козёл?!

- Прости котёнок.

Он подтянул меня к себе, взял моё лицо и поцеловал. Нежно, сладко, глубоко.

- Прости, сладенькая. Забылся. Вся мокренькая.

Он теребил мою кошечку. Ввёл палец, начал движение. Благодарная мандёнка поливала его руку соусом.

- Подожди, у меня встанет и полетим. Дай жопку свою.

Я встала раком, подарив его взору все свои сокровища.

- Бесстыдница! Развратница! Сука! Ни грамма стыда у тебя.

Он поработал в вагине, смазываясь, потом вытащил руку и аккуратно нажал на анус. Давление нарастало. Больно. Сладко. Первый сфинктер прошёл.

- Вся дрожишь. Расслабься. Я буду очень нежен.

Я расслабилась. И вот, второе кольцо. Он вставил палец в жопу, и начал движение. Он мурлыкал, как кот, а я истекала соком. Я безумно, безумно, просто бешено возбуждаюсь он анальных ласк.

- Тебе нравиться, вот, ты шлюха! Сейчас дорогая. Жопа у тебя, как печка горячая.

Нет ничего слаще двойного проникновения! Он ёб мнея руками, в обе дырки сразу, а я кончала непрестанно. Я орала от наслаждения, а он работал, работал, работал пальцами. Потом, он вынул, схватил меня за жопу так сильно, что я поняла: не вырвусь, даже если очень захочу. То, что нужно. Я обожаю анальный секс, но нужны вот такие вот сильные, властные руки, чтобы я инстинктивно не вырвалась, спасаясь от сладкой боли. Партнёр, который будет щадить меня, никогда не кончит в мою сраку.

Больно. Очень. Я максимально расслабилась, подаваясь навстречу огненному елдоку. Он входил очень осторожно, жалея меня.

- Да входи же, скотина!

- Очень туго. Сейчас…

Я орала. Было очень больно и безумно сладко. Кончить от этих ощущений у меня никогда не получалось, это кайф другого порядка. Наслаждение.

- Работай, работай! Двигайся! Не спи, еби быстрей!

- Заткнись, блядища! На! На! На! На! Тварь! Сука! Как это может нравиться? На! НА!

- Вылезай, я кончить хочу!

- Сейчас девочка, не хочу вылезать, уж больно сладко. Ещё чуток.

Я максимально загнула голову, дотянулась сначала до его яичек, поиграла с ними, потом облизала палец и нашла его анус. Он дёрнулся было, потом расслабился. Я тоже вошла в него. Нащупала простату. Было очень неудобно в такой позе, ну да ничего.

- Чё творишь?! Вынимай!

Я начала массаж простаты, он отклячил жопу и замер, не вынимая хуя. Руки его ослабли, и я соскочила с конца, пользуясь моментом. Нырнула меж его ног, лицом к его булкам, распахнула ноги, приглашая войти в одуревшую от желания пещерку. Кончила моментально, едва он сунул в меня. Он почти не двигался, наслаждаясь массажем, я сама доила его. Он поскуливал. Он стонал. Он хрипел и хрюкал. Потом он рывком встал, разом освободившись от моих ласк, слез с дивана, поставил меня раком и сказал:

- Ну держись!

Он начал вытворять такое, от чего я действительно кончала непрестанно, как он и обещал. Две-пять фрикций в пизду, три-четыре в жопу. Снова во влагалище – оргазм. Потом снова в жопу, потом снова оргазм. Потом снова. Снова, снова… Запихивая в анус, он возбуждал меня, запихивая в манду он удовлетворял меня. Диван был совершенно мокрый. Я не знаю, сколько раз кончила, кажется, это продолжалось целую вечность.

- Этого ты хотела? Кончай девочка. Кончай сладенькая. Как же сладенько ты кончаешь! Такая тугая, такая горячая. А кончинки твои сумасшедшие, аж брызгают. Кончай. Да кошечка, на ещё. Кончай маленькая! Пиздочка крошечная, нежная, как сметанка. На! На! На! НАААА!

Он вдул в меня остатки спермы. Я усилила его оргазм, сжимая туго и часто, помогая опустошить яйца, едва не оторвав его.

Наконец мы расцепились, повалившись вместе на диван, потом долго целовались полностью удовлетворённые.

- Телефончик оставь.

Я написала на клочке бумаги, оторванной от календаря неправильный телефон. Мы оделись, он натянул обратно свой глупый чулок. Последний, огненный поцелуй. Шёпот в самое ушко:

- Ты просто супер. А глубокий минет, мне ещё никогда не делали. Я обязательно позвоню.

Мы вышли из каюты и пошли на палубу яхты. Там столпились люди. Все смертные сидели на полу, в кругу, спинами друг к другу, а четыре человека в камуфляже, с автоматами наперевес стояли рядом. Он завёл меня в круг, усадил и пошёл к своим. Через час, собрав все ценности в мешок, они сели в катер и уплыли. Больше я его никогда не видела.